Дела давно минувших дней…

Пляшут пылинки в лучике света,
Сквозь щели проникшем в старый чуланчик.
Навалено там всего и помногу,
Давно не тревожил хозяин тряпье

И книги лежат, замерев без движенья,
Но стоит слегка прикоснуться к страницам,
И образы прошлого словно проснутся,
И образы прошлого вмиг оживут

Так в памяти нашей далеких событий
Умолкшие звуки готовы вернуться,
Погасшие звезды готовы взорваться,
Лишь лучик сознанья туда обрати

Ударами сердца в груди отзовутся
Давно отстучавшие в прошлом мгновенья,
Забытые ноты вернуться на струны,
Забытые мысли встревожат тебя …

Яркие события хорошо отпечатываются в памяти – не требуется много усилий, чтобы шагнуть на двадцать лет назад и повторить восхождения команды Куйбышевского Буревестника в далеком 1987 году. Из участников тех событий в реальном настоящем осталось только двое. Одного я знаю довольно неплохо. Изучил за много лет непрерывного общения. Это он побуждает меня отправиться в прошлое, невзирая на пугающий запах нафталина.

Была другая страна и в другое время. У руля самый известный коллекционер орденов. Застой. И золотое время советского альпинизма. В горах ученые, музыканты, скульпторы и просто интересные люди. Возможность самореализации ограничена. Путевка в альплагерь – сорок рублей. Нереально отказаться. Окно в живой мир. Эта всепроникающая романтика. И народ шел в горы, где жизнь была многоцветна и многогранна. В нашем пыльном городке тоже водились альпинисты, гора Верблюд была настоящим домом для влюбленных в горы. С ранней весны до глубокой осени светили на стоянках костры, звучали песни, дымился в ведрах крепкий чай, не смолкали десятки голосов. На стоянке «Буревестника» размещалось по 30-40 человек. В каждом уважающем себя ВУЗЕ действовала секция альпинизма. По четвергам собирались на студенческом стадионе, где обсуждались всякие вопросы, составлялась раскладка для отбывающих в ближайшую пятницу на Верблюд. Когда альпинисты дружно сбегали на берег с пристани «Гаврилова поляна», речной трамвай облегченно вздыхал и поднимался из воды на пару десятков сантиметров. Толпа добрых молодцев с огромными рюкзаками самых разных фасонов устремлялась по дороге вдоль берега. Особым шиком считалось тащить «абалаковский» брезентовый рюкзак, зеленый как все военное, и крепкий как все советское. Начиналась самая настоящая гонка – кто быстрее домчится до стоянок Верблюда. Маленькие рюкзаки носить было не модно. Почти всегда отличались связисты – тренировались они как звери, мешки у них были ужасающих размеров. Правда, после сбрасывания с плеч на землю, баулы иногда подозрительно подпрыгивали по нескольку раз. При тщательном исследовании внутри мог обнаружиться надувной матрас готовый к употреблению. Юмор и веселье ценилось так же, как и железное физическое здоровье.

Но в большей чести было скалолазание, в ту пору уже набравшее популярность и превратившееся в самостоятельный вид спорта. По стенам Верблюда народ носился вверх-вниз на время – лазание было скоростным, но «ключи» были тоже что надо. Играли на скалах в догонялки, пока страховочные веревки не перепутывались так, что спуститься вниз было труднее, чем подняться. Попасть в команду «Буревестника» для выступления на Первенстве Поволжья было очень сложно – сильных скалолазов было достаточно. Одним из продвинутых покорителей скал был всеобщий любимец Саня Сметанин, спокойный, скромный и серьезный. Девчонки в нем души не чаяли и вышили ему на майке ящерицу. Лазал он точно как ящерица – легко, быстро и пластично. Вечером все собирались у костров, желающие играть на гитаре становились в очередь, но если появлялся Дима Кривко, то вопрос с исполнителем был решен до утра. Все кто мог – подпевал, остальные слушали. Откуда-то сверху раздавался мелодичный перезвон – то спелеологи в темноте лазали по «Тридцатке» на самохватах по стальным тросам, с налобниками, как в пещере.

Самым азартным подпевалой был Костя Кривулин. Казалось, он знал все песни, которые только пели у костров. Не важно, что со слухом поначалу было не очень. Ни одну песню он не портил. С каждым разом у него получалось все лучше и лучше, пока к моему удивлению, не начали они с Димой петь на голоса. Будучи совсем молодым, Костик быстро прогрессировал не только в пении, но и в скалолазании. Тренировался до изнеможения. Одно из его упражнений – траверс старой набережной по каменной стенке от Красноармейского спуска до речного вокзала.

Вот, друзья мои, я почти и перечислил всю нашу команду, в которой мне было суждено ходить на очном Чемпионате России 1987 года. Замыкаем список мы, тезки, - я и Иванов. Не слышали про Владимира Иванова? Значит редко ходили на Верблюд. Вован, иначе его и не звали, был фигурой колоритной. Мне он всегда напоминал ящик с динамитом. Находиться рядом было слегка опасно. Реакция у него была молниеносная, воле позавидовал бы герой Чернышевского из романа «Что делать?», функциональная подготовка была как у спецназовца. Как то раз, небезызвестный всем скалолазам Вадим Георгиевич, будучи еще студентом спортивного факультета Куйбышевского пединститута, заприметил Вована вечерком на остановке транспорта и решил разыграть – подкрался сзади и, неожиданно, как бы поздоровался. Закончилось все нокдауном. Или вот еще история про пса и его хозяина, не понимающих любителей вечернего бега. В нокдауне побывали оба. Мимо пробежал Владимир Иванов, «Буревестник», Куйбышев.

Однажды осенью ко мне подошел Шура Сметанин и так просто сказал, что я вполне могу влиться в их команду. В тот сезон «наши», пройдя серьезный маршрут на Бодхону в Фанских горах, завоевали золото на молодежном первенстве России и получили право выступить в очном скальном классе Чемпионата России. Я, имея закрытый I разряд и пару 5Б, был готов приложить любые усилия, чтобы соответствовать уровню команды кмс-ов. Регламент очного класса предполагал командную сдачу физнормативов, скальную школу, и прохождение маршрута на легендарной стене Замин-Карор (Ягноб). Команда, прошедшая маршрут с высоким рейтингом в соответствии с тактическим планом могла стать победительницей.

К подготовке приступили не откладывая в долгий ящик. Мне поручили обязанности начальника сбора, то есть я занимался получением денег в спорткомитете, написанием бумаг и писем для доставания лимитированных продуктов и медикаментов – время было советское, все было в дефиците. Тушенка, сгущенка, копченая колбаса в магазинах просто так не появлялись. В разное время этими вопросами занимались все члены команды, так что было с кем посоветоваться. К тому же, большую подготовительную работу предварительно провел Юрий Овсянников, мастер спорта по альпинизму, тренер команды, в простонародье «Шкаф».

Тщательно готовили снаряжение - железо. Здесь главным был Дима Кривко. У него были золотые руки и светлая голова. О его волшебном фанерном чемоданчике скромного мышиного цвета ходили легенды. Он работал на серьезном заводе и использовал всю мощь советской оборонки для создания уникальных образцов снаряжения. Скальные крючья с поворотными проушинами, «жумары» с блоками в ручке для облегчения траверсов, закладки с изменяемым размером, нечто вроде фрэндов, только легче и проще, комбайн, обьединяющий в себе скальный молоток, ледоруб, ледовый инструмент, айс-фи, выдергу и…. Короче, когда кто-то чужой попытался взять в руки этот комплекс, комбайн уколол негодяя, несколько раз сложился-разложился, потом спрятался в волшебный чемодан, закрылся изнутри и подал сигнал тревоги. Я сам не видел – мужики рассказывали.

Быстро пролетела зима. Запомнились тренировки в 20 градусный мороз на скалах Грэве. Отрабатывали прохождение крутых и нависающих участков перил с рюкзаками, в боевых условиях. Шутили – на Ягнобе будет градусов на 50 теплее. Стена Замин Карора по описанию безводная, сухая и солнышко разогревает ее до 30 градусов. Мне попутно приходилось работать над физнормативами. Никогда не подтягивался больше 11 раз, а в требованиях было 15. К весне состав команды определился. Все вышеперечисленные 5 участников, тренер Юрий Овсяников, спасатель Андрей Сироткин и завхоз Людмила Волкова. Андрей первоначально должен был идти в команде, но что-то не срослось с документами, время ушло и заявку пришлось отсылать без него. Все сокрушались по этому поводу – Андрей был парень что надо, надежный, хороший скалолаз, отлично подготовленный физически и совершенно неконфликтный.

Подоспела весна. Не успели отцвести сады, а мы уже паковали груз и готовились к отлету в Азию. Сезон планировали начать в знакомом всем альплагере Артуч, где предстояло открыться, отработать программу школы, а мне еще и выполнить норматив кандидата в мастера, сходив две 5Б, чтобы быть допущенным до участия в Чемпионате. Сезон обещал быть предельно насыщенным.

(продолжение следует)